Старинный дом с атлантами, или Монолог сердца "космического" Микаэла Таривердиева

Музыка Микаэла Таривердиева – явление вневременное и космическое. Истоки его музыкальной мультикультурности лежат, быть может, в том самом тбилисском дворике, где композитор рос по соседству с представителями самых разных национальностей.
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

Колумнист Sputnik Грузия Екатерина Микаридзе рассказывает о старинном доме в Тбилиси, где жил знаменитый композитор Микаэл Таривердиев.

Впервые за долгое время во мне проснулась боязнь чистого листа. А боязнь пришла от сознания невыполнимости миссии. Как выразить словами то, что лучше всего передает музыкальная партитура? Музыка Таривердиева – это монолог сердца. И в этом нотном рассказе вся жизнь: с момента сотворения до ухода в мир иной.

Гений из Тбилиси: Таривердиев превращал красоту в музыку, а музыку – в вечность

— Мы не умираем. Это абсолютная чепуха. Не может умереть то, что мы видим, чувствуем. Может умереть тело, одежда, кожа, волосы, зубы. Все остальное не умирает. Поэтому это не страшно, абсолютно, — говорит в одном из интервью Микаэл Леонович.

Как-то раз один московский приятель меня спросил — что нужно сделать, чтобы постигнуть грузинскую душу? На что я ему ответила, что нужно послушать музыку Гии Канчели и почитать хотя бы одно произведение Нодара Думбадзе. У обоих как на изломе оголяется национальная природа.

Парадная дома на улице Павле Ингороква 14

В случае с Таривердиевым все гораздо сложнее. Родился и рос Микаэл Таривердиев, по национальности – армянин, в Тбилиси. Учился в институте имени Гнесиных в Москве у известного композитора Арама Хачатуряна. Также по происхождению армянина и опять же выходца из Грузии. А жил и работал до конца жизни в Москве. И определить, какая из культур больше остальных повлияла на творчество композитора, не возьмется, наверное, никто. Ну, разве что матерый музыковед.

По мне, и по содержанию, и по стилистике музыка Таривердиева – явление вневременное и космическое. Хотя, может быть, истоки его музыкальной мультикультурности лежат как раз-таки в Тбилиси, в том самом тбилисском дворике, где жили представители самых разных этносов.

Внутренняя лестница и настенная лепнина в доме на улице Павле Ингороква 14

Улица Павле Ингороква, 14. Старинный трехэтажный дом. Тут, на третьем этаже, и рос будущий гений. Дом богато украшен лепниной. Над входом в парадную атланты и ажурный металлический козырек. Парадная у дома без особых изысков, зато вот пол в ней, каким бы невероятным это ни показалось, сплошь паркетный. И это с учетом того, что дом построен в конце XIX — начале XX века.

Самое интересное начинается с лестничной площадки. Одолев один пролет, замечаешь в стене аркообразные проемы. По всему видно, изначально в доме было два этажа и только потом добавился еще один, последний. На третий этаж, в отличие от двух предыдущих, ведет деревянная лестница. Поднимаюсь по ней, не спеша, вслушиваюсь в скрип старых половиц. У каждой из них свой звук, как у нот из одной октавы. Одолев лестницу, выхожу на веранду. Это традиционная часть тбилисских домов тут настолько широкая, что хоть футбол по ней гоняй. Окна квартир, выходящих на веранду, расположены низко. Один из соседей – Леван, приглашая к себе в дом, даже предложил перелезть через окно.

Внутренний дворик дома на улице Павле Ингороква 14

— Когда хочется выйти прямо на веранду, мы смело лезем через окно, — говорит он. — Мы и сами так часто делаем. Это проще, чем через дверь.

И в самом деле, проще, пронеслось в голове после того, как я решила попасть в гости традиционным способом – через дверь. А все дело в том, что нужно спуститься, а потом пару ступеней подняться.

— Композитор Таривердиев? – уточняет Леван, узрев мой предмет интереса. – Да, он жил тут, на третьем этаже. Жаль, что старожил в этом доме практически не осталось. Если бы мы жили тут, то хотя бы знали какие-то детали о жизни именитого маэстро, интересные подробности из прошлого. Мы здесь всего лишь снимаем квартиру.

Гениальный непоседа из тбилисского дворика

— Смотрите, на третьем этаже одна часть веранды застекленная. Микаэл Таривердиев жил во второй, открытой части, — рассказывает жительница с первого этажа, когда я оказываюсь во внутреннем дворе дома. — Вы опоздали на пять лет, — продолжает женщина. – Рядом со мной, через стенку, жил ныне покойный Гия. Вот он знал многое про наш двор. Старшее поколение уходит, а вместе с ними и история нашего дома.

Дом, если смотреть на него со двора, имеет форму подковы. По левую сторону от входа во двор соседи разбили милый и аккуратный сад. Венчает уютное великолепие тенистого дворика живописного вида лестница. На ступенях капризно изогнутой лестницы снимали эпизоды одного из самых известных грузинских фильмов Георгия Шенгелая "Мелодии Верийского квартала". Говорят, раньше в этом дворе был даже фонтан.

Лестницы во дворе дома на улице Павле Ингороква 14

— Жителей двора становится все меньше. Редеет наш двор. Из 30 квартир 18 сдаются квартирантам. За некоторые из них платят по 50 долларов в сутки. Люди покупают жилье, ремонтируют и сдают. Обеспечивают себе безбедное существование. Но затевать ремонт по карману не каждому. У меня, например, во время дождя льет в доме, как из ведра. Делать капитальный ремонт пока не получается. Гораздо важней укрепить фундамент. Я слышала, что капитальный ремонт делали в 1961 году. Не знаю, стоит ли доверять обещаниям нынешнего мэра города, но Каладзе заявил, что после завершения реабилитации площади Гудиашвили, мэрия приступит к работам на улице Ингороква. Вот и живем ожиданием, что дойдут наконец и до нас.

По выходу из тбилисского двора кидаю прощальный взгляд на окна Таривердиевых. Кто знает, сколько раз скучающим взглядом сверху окидывал этот дворик длинноногий, нескладный подросток, наделенный огромной любознательностью и неуемной фантазией.

Окна дома, где жил Микаэл Таривердиев

"Когда Микаэлу исполнилось шесть лет, родители, заметив большой интерес к музыке, купили пианино, а в семь лет отдали в музыкальную школу-десятилетку при Тбилисской консерватории, — вспоминает учившийся в одной с ним 43-й школе Сергей Гевенян. — Однако серьезные занятия по традиционному репертуару музыкальных школ его мало увлекали, и учился он только в угоду маме, которую обожал".

Один на один с миром…

Если бы мне выпала удача записать интервью с Микаэлом Леоновичем, я бы наперво призналась ему в любви. Точнее в любви к его музыке, что практически тождественно. Я бы обязательно сказала, что его мелодии помогают жить. Они, как маяки, помогающие в штормовую погоду пристать к берегу. Понять, где главное, а где второстепенное. И как дальше жить…

История Александра Матинянца: что завещал мэр-армянин Тифлису

Есть одна нашумевшая история о том, как подшутил над Микаэлом Таривердиевым композитор Никита Богословский. Это случилось после выхода на экраны фильма "Семнадцать мгновений весны". Как-то раз в Союз композиторов пришла телеграмма от французского композитора Франсиса Лея. В ней композитор якобы обвинял Таривердиева в плагиате и говорил о том, что фортепьянная пьеса "Двое в кафе", написанная Микаэлом Леоновичем к эпизоду встречи Штирлица с женой, позаимствована из музыки Лея к фильму "История любви".

Таривердиев сначала даже внимания не обратил на это обвинение. Но потом началась травля, и от абсурдности обвинения он чуть не слег. Ему еще очень долго пришлось доказывать, что музыка к фильму написана им, а телеграмма Богословского — жестокая шутка.

Микаэл Леонович всегда пользовался популярностью у женщин. Была в нем помимо таланта, как принято сегодня говорить, и некая харизма. Противоположный пол, как магнитом, притягивало к привлекательному мужчине. Он ехал по Ленинградскому шоссе в Москве, когда прямо под колеса выскочил пьяный человек. За рулем в этот момент находилась любимая женщина, актриса Людмила Максакова. Человека они сбили насмерть. И Микаэл Леонович взял вину за содеянное на себя. В итоге он получил два года и попал под амнистию.

Роскошный особняк Долухановых в Тбилиси: что стало со знаменитой армянской династией

Внешне сдержанный и спокойный, он очень сильно переживал эту историю. На этой почве у него даже отнялись ноги. Микаэл Леонович обладал гигантской силой волей и блестяще внешне сдерживал свою сверхчувствительную натуру. Этот эпизод из его жизни впоследствии лег в основу любимого всеми фильма Эльдара Рязанова: "Вокзал для двоих".

"В последние годы ему часто снился один и тот же сон, — рассказывала его супруга Вера Таривердиева. — Как будто он плывет в море. Море уносит его далеко. И берег не виден. Это был грустный сон. Море было веселым днем. Ночью, когда оно снилось, оно становилось грустным. Потому что это было другое море".

Он считает, что в его музыке, время которой еще не наступило, он одинок: впрочем, он всегда одинок, человек, самоопределившийся внутри самого себя.