ЕРЕВАН, 27 янв — Sputnik. Законопроект "О пропавших без вести в условиях и обстоятельствах, сложившихся в результате военных действий" и прилагаемый к нему пакет нормативных актов, хотя и призваны внести некоторую ясность, однако не дают ответов на все проблемные вопросы. Такое мнение в беседе со Sputnik Армения выразила адвокат Татевик Согоян, занимающаяся этим вопросом со времен 44-дневной войны.
Как мы сообщали, на заседании комиссии по обороне и безопасности армянского парламента положительное заключение получил разработанный Минюстом законопроект "О пропавших без вести в условиях и обстоятельствах, сложившихся в результате военных действий". Однако позже стало известно, что по запросу управделами премьера Армении этот законопроект был исключен из повестки парламентской сессии на этой неделе.
В качестве позитивного изменения Согоян (кстати, ее родственник также числится пропавшим без вести — ред.) отмечает уточнение структур, занимающихся вопросами пропавших без вести. До сих пор поисковыми мероприятиями занималось МВД, а другие вопросы решались межведомственной комиссией, действующей на общественных началах. Согласно новому законопроекту, за поисковые мероприятия будет отвечать Служба национальной безопасности.
"Наша главная проблема за последние 5 лет, особенно после войны 2020 года, заключалась в отсутствии подотчетности. Сейчас лишь констатирована необходимость подотчетности, однако так и не определен ее уровень, другие детали нам также до сих пор неизвестны. Мы понимаем, что время, которое государство, так сказать, потеряло, в значительной степени необратимо, поскольку чем больше проходит времени, тем больше затрудняется процесс сбора данных", — замечает юрист.
С другой стороны, по ее словам, законопроект по-прежнему не решает проблему предоставления информации родственникам пропавших без вести лиц.
По словам Согоян, законопроект содержит "ловушку" в формулировке о том, что информация должна предоставляться "в пределах, определяемых законом", однако не уточняются эти самые "пределы допустимого".
"Если человек живет в неопределенности 5, 6 или 7 лет, кто может определить допустимый предел того, сколько информации он должен знать о судьбе своего родственника? Я вижу здесь законодательные риски. Например, когда мы задавали вопросы следователям, поскольку у нас не было другого способа напрямую обратиться в государственные органы, они "прикрывались" тайной следствия. А теперь все это переформулировали заново. Они написали: "по закону о пропавших без вести", "в допустимых законом рамках", но что именно допустимо, мне, по крайней мере на данный момент, неясно", — отметила Согоян.
Одной из наиболее острых тем, касающихся пропавших без вести, всегда было и остается несогласие родственников с результатами идентификации останков. Поэтому мы также спросили нашу собеседницу, регулирует ли новый законопроект этот вопрос. Оказалось, что документ оставил его открытым.
"Около 30 семей отказываются от участия в гражданском судопроизводстве по признанию их родственников пропавшими без вести", — сказала она.
Согоян также добавила, что, согласно Гражданскому кодексу, человек считается пропавшим без вести, если о нем нет информации в течение 3 лет. Между тем поиски пропавших без вести в результате военных действий, по мнению их родственников, должны быть отделены от имущественных или общественно-правовых отношений, установленных гражданским законодательством.
"Мы утверждаем, что их не следует путать, то есть если в течение 72 часов нет данных о человеке, он должен считаться пропавшим без вести в соответствии с этим законом, и должны быть начаты его поиски независимо от решения суда по имущественному вопросу. Аналогичным образом, если, например, пропавшего человека не удавалось найти в течение 3 лет и он был объявлен умершим в гражданском процессе, имущество было унаследовано и т. д., это по своей природе не должно влиять на продолжение поисков этого человека или его останков в гуманитарном контексте", — полагает адвокат.
Родственники располагают очень скудной информацией о том, как велись и продолжаются ли поиски пропавших без вести после 44-дневной войны. По их словам, поиски проводятся в условиях полной секретности, особенно с учетом того, что физически добраться до бывших зон боевых действий и проводить работы на месте уже невозможно.
"Власти заявляют, что их переговоры с Азербайджаном носят секретный характер. Создается впечатление, что ведется работа, но никто ни за что не отвечает", — поясняет эксперт.
По ее словам, Служба национальной безопасности до настоящего времени занималась поисковой работой, а Следственный комитет — внутренними расследованиями. Представитель Армении по международно-правовым вопросам также в определенном смысле был связан с этой работой — во всяком случае, до отставки Егише Киракосяна. Однако в контексте Вашингтонских соглашений поднятие таких вопросов в ЕСПЧ, по крайней мере на государственном уровне, стало крайне неопределенным, говорит Согоян.
Еще одна международная структура, которой в той или иной степени доверяют родственники без вести пропавших, — Международный комитет Красного Креста. На взгляд собеседницы Sputnik Армения, было бы логично, чтобы МККК был вовлечен в поисковые работы, однако он был исключен из процесса.
"У нас есть информация о том, что правительства Армении и Азербайджана взаимно отказались от посредничества МККК и других международных структур. Таким образом, все осуществляется в полностью закрытом формате и в силу этого факта мы ничего не знаем о происходящих процессах", — подчеркнула Татевик Согоян.
Ранее, представляя в парламенте проект закона "О пропавших без вести в условиях и обстоятельствах, сложившихся в результате военных действий", глава Минюста Армении Србуи Галян отметила, что сейчас правовые отношения в этой сфере полноценно не регулируются, поэтому возникла необходимость в отдельном законе. Есть много открытых вопросов, а некоторые положения разбросаны по различным правовым актам и содержат недочеты.
Министр не уточнила, сколько лиц подпадает под этот закон, но, по официальным данным, с 1988 по 2005 год с армянской стороны без вести пропали 437 человек, в том числе 224 военнослужащих и 213 мирных жителей. В результате карабахской войны 2020 г. без вести пропавшими считается 191 человек, а после взрыва на складе нефтепродуктов в Степанакерте, произошедшего вскоре после азербайджанской агрессии против Нагорного Карабаха в сентябре 2023 года, — еще 22 человека.