Большой десант европейских политических VIP-персон в Ереван (около 50 высокопоставленных делегаций) взбодрил сторонников разворота Армении в сторону Запада, хотя участники саммита ЕС обходили этот вопрос стороной. Получается, рвемся туда, где нас не ждут? Между тем, получить западную прописку рвутся далеко не все. Почему так? Ответить на вопрос взялся наш колумнист Сергей Баблумян.
Стремление некоторых стран во что бы то ни стало стать частью Европы угрожает не только проблемами по части экономики, но и утратой национальной идентичности. Особенно, когда в самом ЕС царит неразбериха и раздрай.
"Скромному гению" Альберту Эйнштейну приписывают нетленное: "Безумие — это делать одно и то же снова и снова, и ожидать разного результата".
На те же грабли наступают либо случайно, либо по глупости. К чиновникам Европейского Союза второй случай подходит больше, ведь первый произошел еще во времена Хрущева (руководитель СССР 1953-1964) и провалился с треском.
В 1961 году первым лицом страны, Никитой Сергеевичем Хрущевым, было торжественно объявлено: "В СССР сложилась новая историческая общность людей различных национальностей, имеющих общие характерные черты, — советский народ!".
Казалось, почему бы нет? Живем в одной стране, одна экономическая база, общее мировоззрение на всех, наконец, единая цель – построение коммунизма. Все в одном — живи, развивайся, будь счастлив! На самом деле ничего похожего.
Узбеки не захотели сливаться с эстонцами, белорусы с чувашами, а уж про армян с азербайджанцами и говорить нечего. При всем при том народы жили мирно, а если камень за пазухой и держали, то очень глубоко. Вразнос понесло с началом горбачевской перестройки, проведенной так же бездарно, как потуги под песенный рефрен "наш непростой советский человек" сколотить из неоднородного "материала" единое целое. Короче говоря, тогда кампания провалилась.
И вот сегодня ЕС берется создать "евросоюзного человека", причесав все народы Европы под одну гребенку.
"Но какого-нибудь рядового жителя Европы, скажем испанца откуда-нибудь из Сьюдад-Реаля, это совершенно не вдохновляет. Он просто испанец и никогда не будет таким же, как немец или норвежец. Он останется расслабленным, не будет убиваться на работе и будет сидеть за ужином по два-три часа. Никакой спешки. И он будет соблюдать полуденную сиесту, как грек или итальянец", — напоминают европейские же наблюдатели.
Армении, которую тоже потянуло в ЕС, это касается в равной степени. Готов ли наш армянский человек, заброшенный вдруг в "семью европейских народов", стать органичной частью общества, живущего по своим правилам и сложившимся веками уложениям? Так же немыслимо, как представить себе классического норвежца или, скажем, шведа, взявшего на себя обязательство жить, думать и поступать так, как живем, думаем и ведем себя в своей Армении мы.
Фланирующим по беззаботному ереванскому Каскаду "херр" (когда мужчина) или "фрау" (если женщина) из далекой Скандинавии, не понять, с какой стати чуть ли не каждый из сидящей за столом компании порывается заплатить за всех. Или почему, встречаясь на улице, мужчины не только обнимаются, но через одного целуют друг друга в щечку, и как так получается, что в неотапливаемом армянском доме может быть тепло не только от печки?
"У каждого европейского народа есть свои собственные традиции, "выпестованные" историей и климатом. Одни спешат, другие не торопятся. ЕС просто не способен создавать универсальные евросоюзные традиции, напротив, их насаждение только отпугивает европейские народы" — делится очевидным публицист из газеты Lidovky (Чехия).
Другой момент. Вспомним, даже у стопроцентных армян, вернувшихся на землю своих предков из США, Франции, Сирии, Ливана, других стран мира, не год, не два и не три, а десятилетия уходили на привыкание к жизни под небом своих единокровных: годы шли, а репатрианты говорили, воспринимали сказанное, а, главное, думали по-своему.
Конечно, вступив в ЕС, если это когда-нибудь случится, армяне останутся жить на своей земле и в этом смысле мало что изменится. Изменится другое. Пусть не сразу, но со временем придется менять философию жизни, подстраивать ее под так называемые европейские стандарты, отказываться от привычного и принимать необычное. Зачем?
Сжатое изложение размышлений журналиста Мнислава Зелены-Аталаны по данному поводу. — Я не против чужих культур, других религий, жил в дружбе с мусульманами, хотя сам христианин. Жил с нищими и больными чернокожими попрошайками в бразильском Сальвадоре, хотя сам белый. Жил с индейцами Анд и Амазонии в их землянках и хижинах, ел с ними картошку и сухие лепешки, хотя и окончил два университета, — вспоминает коллега.
К чему ведет журналист? Вывод прост: у каждого из них есть родина и мешать груши с яблоками не надо, из нового Вавилона ничего хорошего не выйдет.
А пока то да се, на европейском континенте происходит то, что немецкий историк и философ Освальд Шпенглер описал в книге "Закат Европы". Шпенглер предсказывал: цивилизационное развитие Европы застопорится через сто лет – сегодня настало как раз то время, которое он назначил. ЕС трещит по швам и не видеть этого невозможно.
Нетрудно заметить: стремление многих стран Восточной Европы войти в европейский рынок привело к тому, что они потеряли национальное производство и впали в зависимость от экономики ЕС. С другой стороны, отказавшиеся брататься с ЕС ничего не потеряли и даже наоборот, — отмечают наблюдатели и приводят в пример Норвегию, Исландию. И, конечно, Швейцарию.
Итог для многих стран Восточной Европы стал закономерен. Их стремление к вступлению в единый европейский рынок привело к тому, что они потеряли национальное производство и впали в значительную зависимость от структур и экономики Единого Европейского Союза. Одновременно, страны, отказавшиеся в свое время от вступления в Евросоюз, ни в чем не проиграли, скорее, наоборот.
— Мне жаль Европу, которая всё больше напоминает муху, бьющуюся в паутине жирного паука. Европа была иной ещё в моём детстве, то есть до середины 1960-х годов; она столь стремительно катится в пропасть, поучая при этом других, как жить, — замечает российский философ и историк Андрей Фурсов.
Не согласиться трудно.