https://am.sputniknews.ru/20260106/ot-cheloveka-iz-naroda-k-tekhnologii-vlasti-pashinyan-i-erdogan-pokhozhi-bolshe-chem-kazhetsya-97386654.html
От "человека из народа" к технологии власти: Пашинян и Эрдоган похожи больше, чем кажется
От "человека из народа" к технологии власти: Пашинян и Эрдоган похожи больше, чем кажется
Sputnik Армения
Вирусные видео Пашиняна — не случайный тренд, а часть продуманной имиджевой стратегии. Как формируется образ "выходца из народа" и почему в этом контексте... 06.01.2026, Sputnik Армения
2026-01-06T20:21+0400
2026-01-06T20:21+0400
2026-01-07T12:54+0400
армения
турция
политика
https://cdn.am.sputniknews.ru/img/07e8/09/19/81067936_0:72:1080:680_1920x0_80_0_0_929f83ad18f73ef418e7daeb2050ebf9.jpg
Гегецик Манукян, Sputnik АрменияПопулярные в сети видео с участием премьер-министра Никола Пашиняна давно вышли за рамки локального интернет-феномена — настолько, что к этой теме обратились уже и мировые СМИ, рассматривая происходящее как показательный пример современной политической коммуникации.И хотя часть интернет-пользователей воспринимает эти ролики как случайно "выстреливший" тренд, их массовость и устойчивость, скорее всего, — результат слаженной и выверенной работы команды имиджмейкеров премьера. Вирусность в данном случае выступает не спонтанной удачей, а инструментом, встроенным в общую стратегию формирования и поддержания политического образа.Подобный подход напрямую связан с логикой имиджмейкинга, который предполагает конструирование образа, максимально понятного и симпатичного целевой аудитории. Политический имидж в этом смысле становится одним из ключевых факторов, влияющих как на ход политических процессов, так и на восприятие лидера обществом.Именно в этом контексте показательно сравнение двух наиболее обсуждаемых сегодня политиков региона — президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и премьер-министра Армении, лидера "бархатной" революции Никола Пашиняна. На первый взгляд, между ними нет ничего общего: ни во внешности, ни в характере, ни в стиле управления. Однако при более внимательном рассмотрении создается впечатление, что их публичные образы формировались с использованием схожих механизмов и инструментов.Логично, что анализ этих образов следует начинать с детства, поскольку именно оно во многом закладывает основы политической идентичности. И здесь обнаруживаются первые сходства. Оба политика выросли не в столице: Пашинян — в Иджеване, Эрдоган — в стамбульском районе Касымпаша. Оба происходят из небогатых семей. Отец Эрдогана служил в береговой охране, мать была домохозяйкой. Родители Пашиняна также относились к "простому народу": отец — тренер и учитель физкультуры, мать — домохозяйка (рано ушла из жизни).Дополнительное значение имеет и исторический контекст их детства. Оно пришлось на периоды серьезной турбулентности: в Турции происходили военные перевороты, в Армении разворачивалось Карабахское движение, в котором Пашинян принимал активное участие. Однако именно на следующем этапе их пути начинают принципиально расходиться.Эрдоган получил религиозное образование в лицеях имам-хатыбов и рано сформировал образ дисциплинированного, религиозного и традиционалистского лидера. Пашинян же, выбрав профессию журналиста, выстраивал имидж борца за правду, справедливость и демократические ценности — "выходца из народа", хорошо знающего его проблемы.Еще одним важным элементом, сближающим их политические биографии, стало тюремное заключение на пике политической активности. Для обоих этот опыт не только не стал концом карьеры, но, напротив, усилил их позиции благодаря грамотно выстроенной коммуникации с обществом.Пашинян в январе 2010 года был осужден за организацию массовых беспорядков и приговорен к семи годам лишения свободы (позже суд вдвое сократил срок, а в мае 2011 года Пашинян вышел на свободу по амнистии), однако на фоне обвинений власти в коррупции и подавлении свободы слова воспринимался как "жертва режима" — человек, "отсидевший за народ". Схожим образом было воспринято и заключение Эрдогана (в 1999 году был осужден на 10 месяцев, но провел в тюрьме 4 месяца и 10 дней): после приговора за чтение стихотворения пантюркиста Зии Гекальпа с измененными строками он закрепился в общественном сознании как символ верующего и патриотичного политика, несправедливо наказанного системой.Эрдоган, обратившись к народу в момент переворота и, удержав власть ценой серьезных потерь, утвердился как бесстрашный и решительный лидер. В Ереване после подписания трехстороннего заявления 9 ноября и поражения страны в 44-дневной карабахской войне вспыхнули беспорядки, и положение премьер-министра выглядело критическим. Однако его пиар-команда быстро перехватила инициативу: уже в ту же ночь начали распространяться версии о похищении Пашиняна или его принуждении к подписанию документа. Несмотря на мифологизированность, этот прием сработал. Уже на досрочных выборах победили и партия премьера, и он сам, что стало редким прецедентом в мировой политической практике.Отдельного внимания заслуживает и религиозный фактор. В армянском и турецком обществах, несмотря на принадлежность к разным конфессиям — христианству и исламу, — религия остается важным элементом коллективной идентичности. Хотя она не является определяющим критерием при выборе лидера, для образа "выходца из народа" демонстрация принадлежности к вере большинства имеет принципиальное значение.Эрдоган с детства воспитывался в религиозной среде и получил духовное образование, последовательно усиливая роль ислама в общественно-политической жизни Турции и используя религиозный фактор как инструмент влияния. Пашинян, не имея религиозного образования и ранее выступая с антицерковными заявлениями, тем не менее формирует образ последователя Армянской Апостольской церкви. В начале правления он подчеркивал ее значение как национальной ценности, однако позднее начал продвигать линию на ограничение церковного влияния — от идеи налогообложения имущества до вытеснения Церкви из общественной сферы. Задача его имиджмейкеров заключается в создании образа "реформатора-христианина", несмотря на фактическое ослабление роли Церкви и попытки трансформации традиционной армянской идентичности.Таким образом, имиджи Пашиняна и Эрдогана действительно строятся на идее их близости к "простому народу". Однако принципиальное различие заключается в стратегии: Пашинян постоянно меняет повестку и тактики, активно манипулируя общественным сознанием, тогда как Эрдоган демонстрирует последовательность по ключевым вопросам внутренней и внешней политики.
турция
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_AM
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
армения, турция, политика
армения, турция, политика
От "человека из народа" к технологии власти: Пашинян и Эрдоган похожи больше, чем кажется
20:21 06.01.2026 (обновлено: 12:54 07.01.2026) Вирусные видео Пашиняна — не случайный тренд, а часть продуманной имиджевой стратегии. Как формируется образ "выходца из народа" и почему в этом контексте показательно сравнение с Эрдоганом — в нашем аналитическом материале.
Гегецик Манукян, Sputnik Армения
Популярные в сети видео с участием премьер-министра Никола Пашиняна давно вышли за рамки локального интернет-феномена — настолько, что к этой теме обратились уже и мировые СМИ, рассматривая происходящее как показательный пример современной политической коммуникации.
И хотя часть интернет-пользователей воспринимает эти ролики как случайно "выстреливший" тренд, их массовость и устойчивость, скорее всего, — результат слаженной и выверенной работы команды имиджмейкеров премьера. Вирусность в данном случае выступает не спонтанной удачей, а инструментом, встроенным в общую стратегию формирования и поддержания политического образа.
Подобный подход напрямую связан с логикой имиджмейкинга, который предполагает конструирование образа, максимально понятного и симпатичного целевой аудитории. Политический имидж в этом смысле становится одним из ключевых факторов, влияющих как на ход политических процессов, так и на восприятие лидера обществом.
Именно в этом контексте показательно сравнение двух наиболее обсуждаемых сегодня политиков региона — президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и премьер-министра Армении, лидера "бархатной" революции Никола Пашиняна. На первый взгляд, между ними нет ничего общего: ни во внешности, ни в характере, ни в стиле управления. Однако при более внимательном рассмотрении создается впечатление, что их публичные образы формировались с использованием схожих механизмов и инструментов.
Логично, что анализ этих образов следует начинать с детства, поскольку именно оно во многом закладывает основы политической идентичности. И здесь обнаруживаются первые сходства. Оба политика выросли не в столице: Пашинян — в Иджеване, Эрдоган — в стамбульском районе Касымпаша. Оба происходят из небогатых семей. Отец Эрдогана служил в береговой охране, мать была домохозяйкой. Родители Пашиняна также относились к "простому народу": отец — тренер и учитель физкультуры, мать — домохозяйка (рано ушла из жизни).
Дополнительное значение имеет и исторический контекст их детства. Оно пришлось на периоды серьезной турбулентности: в Турции происходили военные перевороты, в Армении разворачивалось Карабахское движение, в котором Пашинян принимал активное участие. Однако именно на следующем этапе их пути начинают принципиально расходиться.
Эрдоган получил религиозное образование в лицеях имам-хатыбов и рано сформировал образ дисциплинированного, религиозного и традиционалистского лидера. Пашинян же, выбрав профессию журналиста, выстраивал имидж борца за правду, справедливость и демократические ценности — "выходца из народа", хорошо знающего его проблемы.
Еще одним важным элементом, сближающим их политические биографии, стало тюремное заключение на пике политической активности. Для обоих этот опыт не только не стал концом карьеры, но, напротив, усилил их позиции благодаря грамотно выстроенной коммуникации с обществом.
Пашинян в январе 2010 года был осужден за организацию массовых беспорядков и приговорен к семи годам лишения свободы (позже суд вдвое сократил срок, а в мае 2011 года Пашинян вышел на свободу по амнистии), однако на фоне обвинений власти в коррупции и подавлении свободы слова воспринимался как "жертва режима" — человек, "отсидевший за народ". Схожим образом было воспринято и заключение Эрдогана (в 1999 году был осужден на 10 месяцев, но провел в тюрьме 4 месяца и 10 дней): после приговора за чтение стихотворения пантюркиста Зии Гекальпа с измененными строками он закрепился в общественном сознании как символ верующего и патриотичного политика, несправедливо наказанного системой.
Окончательно характер и устойчивость этих образов проявились в кризисных ситуациях — во время попытки государственного переворота в Турции в 2016 году и Третьей Карабахской войны 2020 года. В подобных условиях политический образ либо разрушается, либо, напротив, получает дополнительное подкрепление.
Эрдоган, обратившись к народу в момент переворота и, удержав власть ценой серьезных потерь, утвердился как бесстрашный и решительный лидер. В Ереване после подписания трехстороннего заявления 9 ноября и поражения страны в 44-дневной карабахской войне вспыхнули беспорядки, и положение премьер-министра выглядело критическим. Однако его пиар-команда быстро перехватила инициативу: уже в ту же ночь начали распространяться версии о похищении Пашиняна или его принуждении к подписанию документа. Несмотря на мифологизированность, этот прием сработал. Уже на досрочных выборах победили и партия премьера, и он сам, что стало редким прецедентом в мировой политической практике.
Отдельного внимания заслуживает и религиозный фактор. В армянском и турецком обществах, несмотря на принадлежность к разным конфессиям — христианству и исламу, — религия остается важным элементом коллективной идентичности. Хотя она не является определяющим критерием при выборе лидера, для образа "выходца из народа" демонстрация принадлежности к вере большинства имеет принципиальное значение.
Эрдоган с детства воспитывался в религиозной среде и получил духовное образование, последовательно усиливая роль ислама в общественно-политической жизни Турции и используя религиозный фактор как инструмент влияния. Пашинян, не имея религиозного образования и ранее выступая с антицерковными заявлениями, тем не менее формирует образ последователя Армянской Апостольской церкви. В начале правления он подчеркивал ее значение как национальной ценности, однако позднее начал продвигать линию на ограничение церковного влияния — от идеи налогообложения имущества до вытеснения Церкви из общественной сферы. Задача его имиджмейкеров заключается в создании образа "реформатора-христианина", несмотря на фактическое ослабление роли Церкви и попытки трансформации традиционной армянской идентичности.
Таким образом, имиджи Пашиняна и Эрдогана действительно строятся на идее их близости к "простому народу". Однако принципиальное различие заключается в стратегии: Пашинян постоянно меняет повестку и тактики, активно манипулируя общественным сознанием, тогда как Эрдоган демонстрирует последовательность по ключевым вопросам внутренней и внешней политики.
