https://am.sputniknews.ru/20260128/skazat-zhizni-da-kak-poteryavshie-synovey-na-voyne-armyanskie-semi-reshayutsya-na-rebenka-98141189.html
Сказать жизни "Да": как потерявшие сыновей на войне армянские семьи решаются на ребенка
Сказать жизни "Да": как потерявшие сыновей на войне армянские семьи решаются на ребенка
Sputnik Армения
В Армении многие семьи, потерявшие сыновей на войне, находят в себе силы не только продолжать жить, но и решаются подарить новую жизнь. О том, что стоит за... 28.01.2026, Sputnik Армения
2026-01-28T09:07+0400
2026-01-28T09:07+0400
2026-01-28T09:07+0400
армения
новости армения
общество
https://cdn.am.sputniknews.ru/img/07ea/01/1a/98142310_0:0:1501:844_1920x0_80_0_0_904a3342e611919ccae5e5c7d3543f19.jpg
ЕРЕВАН, 28 янв - Sputnik. Семьи, потерявшие сыновей, как правило, решаются на рождение еще одного ребенка не для того, чтобы "заменить" погибшего. Их желание связано с попыткой вернуться к жизни, какой она была до трагедии, — наполненной смыслом, звуками и красками.Об этом в беседе со Sputnik Армения рассказала врач-репродуктолог Лусине Балаян.Она напомнила, что в Армении действует государственная программа, в рамках которой семьи погибших военнослужащих могут стать родителями, в том числе с применением вспомогательных репродуктивных технологий. По последним данным, благодаря этой программе на свет появился 81 ребенок.Сказать жизни "Да"По словам Балаян, рождение ребенка в семье, пережившей утрату, — это не акт патриотизма и не попытка восполнить потерю, а осознанный выбор в пользу жизни, любви и надежды. К такому пониманию она пришла за годы работы с подобными семьями."В один момент эти люди теряют краски и звуки жизни. Рождение ребенка для них — попытка найти новый смысл, за который можно держаться дальше", — говорит врач.При этом, отмечает она, многие родители невольно ищут в новорожденном черты погибшего сына. Однако задача врача заключается не в том, чтобы помочь “заменить” утрату, а в том, чтобы дать семье возможность наполнить жизнь новым, самостоятельным смыслом.В качестве примера Балаян приводит историю своей пациентки Соны Манукян. После родов женщина призналась, что очень скучает по погибшему сыну и хотела бы назвать новорожденного его именем — Самвелом.Когда ребенка положили матери на грудь, та посмотрела на него и тихо произнесла: "Манвел". "Это и был момент ее внутренней силы", — отмечает Балаян.Стремление назвать ребенка именем погибшего сына специалист считает естественной реакцией — попыткой отменить трагедию и вернуться в прошлое, к жизни "до".Тишина, которую нельзя нарушатьБалаян отмечает, что рождение детей у таких женщин часто сопровождается особой тишиной — тишиной уважения к чужой боли и одновременно к свершившемуся чуду."Эту тишину нельзя заполнять словами. В такие моменты любые слова лишь обесценивают происходящее", — подчеркивает она."Предательство" или выбор?По словам врача, некоторые — особенно те, кто никогда не сталкивался с подобной болью, — воспринимают рождение еще одного ребенка как предательство по отношению к умершему ребенку. Однако, отмечает Балаян, это представление не имеет ничего общего с реальностью.Решение родить ребенка в этом случае становится способом сказать жизни "да". Истинным предательством, по словам врача, было бы сдаться, поддаться отчаянию и боли.При этом Балаян подчеркивает, что особенно ранят дежурные фразы вроде "жизнь продолжается"."Для них самое страшное как раз в том, что жизнь продолжается — но уже без их сына", — поясняет она.Поэтому надежду на продолжение жизни, считает специалист, нельзя навязывать словами. Ее можно лишь осторожно возвращать — шаг за шагом, оставаясь рядом.Профессия, дарящая чудоБалаян называет профессию репродуктолога "работой, в которой есть место чуду", ведь врачи сопровождают путь от эмбриона под микроскопом до первого крика новорожденного."Когда пациенты присылают фотографии первого зуба ребенка или его первого школьного дня — это невозможно описать словами. В такие моменты особенно ясно понимаешь, что такое чудо", — говорит она.При этом, отмечает специалист, в основе ее работы лежат не только знания и опыт, но и человеколюбие — искреннее желание сделать все возможное, чтобы помочь женщине вновь обрести смысл и ощущение жизни.
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_AM
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
«Его будут звать Манвел» или право на новую биографию
Sputnik Армения
«Его будут звать Манвел» или право на новую биографию
2026-01-28T09:07+0400
true
PT1M53S
В чем настоящее предательство?
Sputnik Армения
В чем настоящее предательство?
2026-01-28T09:07+0400
true
PT1M22S
Sputnik Армения
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
армения, новости армения, общество, видео
армения, новости армения, общество, видео
Сказать жизни "Да": как потерявшие сыновей на войне армянские семьи решаются на ребенка
В Армении многие семьи, потерявшие сыновей на войне, находят в себе силы не только продолжать жить, но и решаются подарить новую жизнь. О том, что стоит за этим выбором и какую роль в таких случаях играют врачи, рассказывает Sputnik Армения.
ЕРЕВАН, 28 янв - Sputnik. Семьи, потерявшие сыновей, как правило, решаются на рождение еще одного ребенка не для того, чтобы "заменить" погибшего. Их желание связано с попыткой вернуться к жизни, какой она была до трагедии, — наполненной смыслом, звуками и красками.
Об этом в беседе со
Sputnik Армения рассказала врач-репродуктолог Лусине Балаян.
Она напомнила, что в Армении действует государственная программа, в рамках которой семьи погибших военнослужащих могут стать родителями, в том числе с применением вспомогательных репродуктивных технологий. По последним данным, благодаря этой программе на свет появился 81 ребенок.
По словам Балаян, рождение ребенка в семье, пережившей утрату, — это не акт патриотизма и не попытка восполнить потерю, а осознанный выбор в пользу жизни, любви и надежды. К такому пониманию она пришла за годы работы с подобными семьями.
"В один момент эти люди теряют краски и звуки жизни. Рождение ребенка для них — попытка найти новый смысл, за который можно держаться дальше", — говорит врач.
При этом, отмечает она, многие родители невольно ищут в новорожденном черты погибшего сына. Однако задача врача заключается не в том, чтобы помочь “заменить” утрату, а в том, чтобы дать семье возможность наполнить жизнь новым, самостоятельным смыслом.
В качестве примера Балаян приводит историю своей пациентки Соны Манукян. После родов женщина призналась, что очень скучает по погибшему сыну и хотела бы назвать новорожденного его именем — Самвелом.
"Я сказала ей лишь одно: сегодня родился младший брат Самвела — со своей судьбой, именем и биографией", — вспоминает врач.
Когда ребенка положили матери на грудь, та посмотрела на него и тихо произнесла: "Манвел". "Это и был момент ее внутренней силы", — отмечает Балаян.
Стремление назвать ребенка именем погибшего сына специалист считает естественной реакцией — попыткой отменить трагедию и вернуться в прошлое, к жизни "до".
Тишина, которую нельзя нарушать
Балаян отмечает, что рождение детей у таких женщин часто сопровождается особой тишиной — тишиной уважения к чужой боли и одновременно к свершившемуся чуду.
"Эту тишину нельзя заполнять словами. В такие моменты любые слова лишь обесценивают происходящее", — подчеркивает она.
"Предательство" или выбор?
По словам врача, некоторые — особенно те, кто никогда не сталкивался с подобной болью, — воспринимают рождение еще одного ребенка как предательство по отношению к умершему ребенку. Однако, отмечает Балаян, это представление не имеет ничего общего с реальностью.
"Таких родителей невозможно не узнать. Их выдают глаза — в них навсегда остается боль утраты. Эти глаза невозможно перепутать", — говорит она.
Решение родить ребенка в этом случае становится способом сказать жизни "да". Истинным предательством, по словам врача, было бы сдаться, поддаться отчаянию и боли.
При этом Балаян подчеркивает, что особенно ранят дежурные фразы вроде "жизнь продолжается".
"Для них самое страшное как раз в том, что жизнь продолжается — но уже без их сына", — поясняет она.
Поэтому надежду на продолжение жизни, считает специалист, нельзя навязывать словами. Ее можно лишь осторожно возвращать — шаг за шагом, оставаясь рядом.
Балаян называет профессию репродуктолога "работой, в которой есть место чуду", ведь врачи сопровождают путь от эмбриона под микроскопом до первого крика новорожденного.
"Когда пациенты присылают фотографии первого зуба ребенка или его первого школьного дня — это невозможно описать словами. В такие моменты особенно ясно понимаешь, что такое чудо", — говорит она.
При этом, отмечает специалист, в основе ее работы лежат не только знания и опыт, но и человеколюбие — искреннее желание сделать все возможное, чтобы помочь женщине вновь обрести смысл и ощущение жизни.
