Насилие в армянских семьях: что мешает государству защитить права детей – мнение эксперта
© Sputnik / Aram Nersesyan
Подписаться
О том, почему государство не защищает должным образом детей от насилия, как случилось, что в 2025 г. в тюрьмах было зафиксировано наибольшее количество смертей за последние годы — на эти темы мы поговорили с правозащитницей Зарой Ованнисян.
ЕРЕВАН, 5 апр – Sputnik, Марианна Пайтян. После произошедшего несколько лет назад жестокого убийства в Пемзашене несколько соседей рассказали, что слышали крики женщины, подумали, что она кричит на детей, и сочли это нормальным, не вмешались и не подняли тревогу. Об этом Sputnik Armenia сообщила правозащитница и соучредительница ОО "Новый путь к справедливости" Зара Ованнисян.
По её словам, в нашей стране, наряду с процветающей "культурой" сплетен, когда все всё знают обо всех, по-прежнему актуален подход "это не наше дело, это их семья, это их дети, они могут воспитывать их как хотят". Поэтому даже в случаях, когда знакомый, друг или сосед знает или подозревает о домашнем насилии, он не спешит реагировать или пытаться предотвратить его, потому что это "не его дело".
Между тем, если бы соседи вовремя подняли тревогу, то возможно, удалось бы предотвратить недавнее жестокое убийство в Арабкире, когда годовалый ребенок погиб в результате жестокого избиения мачехой.
Ованнисян отмечает, что насилие в отношении детей — большая проблема, особенно когда оно совершается членами семьи, часто остаётся без контроля, в некоторых случаях государство узнаёт об этом, только когда речь идет о тяжких телесных повреждениях.
Кстати, Единая социальная служба сообщила Sputnik Армения о том, что база данных о лицах и семьях, находящихся в группе риска, формируется на основе заявлений и уведомлений, полученных от государственных ведомств, общественных организаций или отдельных лиц. На основании этой информации соцработники проводят социальную оценку и оказывают помощь семьям.
Однако семья, где погиб годовалый ребенок, не была зарегистрирована в системе оценки уязвимости семей, и до инцидента от ведомств или частных лиц не поступало никаких уведомлений или информации о семье, поэтому они не были в поле зрения Единой социальной службы.
По словам Ованнисян, полномочия государства в этой области достаточно обширны, но они не реализуется в полной мере. Законодательная база была реформирована в прошлом году, но до сих пор не было практических шагов для предотвращения подобных случаев.
"В первую очередь, речь идёт об опекунах и попечительских органах в общинах, принимающих решения о том, должен ли ребёнок оставаться в семье, а также обладающих полномочиями изымать детей из неблагополучных семьи и передавать их под опеку государства. Институт социального работника пока еще несостоятелен, но попечительские органы, действующие в общинах, как правило, знают, что происходит в семьях. Каждый ребенок находится под защитой государства с самого рождения. Если в семье невозможно должным образом позаботиться о нём, то государство должно взять эту функцию на себя — скажем, передать ребенка в приёмную семью, где он получит семейное тепло", — отмечает Ованнисян.
Она надеется, что система борьбы со всеми проявлениями насилия в отношении детей вскоре начнет действительно функционировать, и мы увидим реальные действия в дополнение к тому, что прописано на бумаге, а для этого важно наличие соответствующим образом подготовленных специалистов в различных звеньях, в том числе в школах.
Ованнисян считает, что для предотвращения роста числа преступлений с участием несовершеннолетних важно также развивать в школах институт психолога и соблюдать конфиденциальность, чтобы ребёнок мог быть уверен, что сказанное им не станет предметом разговоров или сплетен в классе. По её информации, ежегодно 5-7 несовершеннолетних привлекаются к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков, также наблюдается рост употребления наркотиков среди несовершеннолетних, и это мы говорим только о выявленных случаях.
Ещё одна серьёзная проблема – буллинг в школах. Она напоминает, что недавно был зафиксирован очередной болезненный инцидент, когда ребёнок, долгое время подвергавшийся буллингу, стал проявлять агрессию по отношению к тому, кто его унижал.
Необходимо также укреплять связь между школой и семьей, ведь возможно, что ребёнок, проявляющий агрессивное поведение в школе, перенимает его из семьи, где он либо сам подвергается насилию, либо становится его свидетелем.
Непредотвращенных случаев насилия в семье и школе становится все больше и в конечном итоге всё заканчивается тюрьмой.
Собеседница Sputnik Армения также указала на серьезные проблемы в уголовно-исполнительных учреждениях. Она уже давно входит в состав группы, осуществляющей наблюдательную миссию в тюрьмах. Зафиксированные группой проблемы носят не только локальный, но и системный характер, многие из которых до сих пор не решены.
Она подчёркивает: в прошлом году в тюрьмах был зафиксирован самый высокий, после 2015-2016 годов, уровень смертности, в том числе в результате самоубийств.
"Здесь проблему следует разделить на две части: ненадлежащая медицинская помощь и ненадлежащий надзор – как получается, что люди в своих камерах совершают самоубийства, причиняют себе увечья. В прошлом году у нас было 8 самоубийств, это самый высокий показатель за последние 10 лет. Нам нужно понять, почему люди идут на такой крайний шаг. Человек прибегает к этому лишь в самом крайнем случае, когда ему очень плохо, когда он не может найти выход, в том числе, в вопросах, связанных с тяжелыми условиями содержания", – сказала она.
Комментируя заявление министра юстиции Армении Србуи Галян о том, что большинство случаев членовредительства и самоубийств совершаются людьми с психическими расстройствами, Ованнисян призывает воздерживаться от навешивания ярлыков, если не была проведена надлежащая оценка психического состояния.
При этом она подчеркивает, что психическое состояние многих ухудшается в тюрьмах, люди содержатся в ненадлежащих условиях, ничем не заняты, а скука и бездействие могут повлечь опасные последствия, особенно в условиях изоляции. В таких условиях могут обостряться депрессия и определенные фобии, но это не означает, что этим людям следует приписывать психическое расстройство.
Медицинское обслуживание и доступ к лекарствам в уголовно-исполнительных учреждениях по-прежнему остаются серьезной проблемой.
"Мы получаем множество жалоб на недостаточную доступность лекарств. В прошлом году женщина выразила обеспокоенность по поводу злокачественной опухоли и необходимости в лекарствах, которые ей предоставили со значительной задержкой. Нам часто звонят, сообщая, что лекарства, которые они получали на свободе, недоступны, им предлагают альтернативные препараты, от приёма которых они отказываются", — говорит Ованнисян.
Эти и другие проблемы также становятся причиной частых голодовок, поскольку люди не знают, как бороться за свои права, и прибегают к крайним мерам, часто ухудшая состояние своего здоровья.
Отдельные проблемы касаются и иностранных граждан. Первая проблема — языковой барьер, который сегодня помогают преодолеть современные цифровые инструменты и различные программы-переводчики.
"Люди, которые находятся вдали от своих семей, полностью полагаются на наше государство, за их спиной нет общества, они вдвойне уязвимы. У нас был трансгендер*, который должен был содержаться в корпусе, предназначенном для иностранных граждан, в основном из мусульманских стран, для которых присутствие такого лица неприемлемо. В итоге его пришлось долгое время содержать в изоляторе", — заявила она.
По её словам, в целом гомосексуалы* занимают самое низкое положение в криминальной субкультуре, а в уголовно-исполнительных учреждениях они выполняют самую унизительную работу, часто неоплачиваемую, даже питание у них раздельное, их содержат в камерах с худшими условиями. Наша собеседница отмечает, что как бы государство ни пыталось бороться с криминальной субкультурой, но в УИУ действуют свои негласные "правила", и осужденного с нормальной сексуальной ориентацией могут "признать" гомосексуалом*, если, например, он отказывается оказывать определенные "услуги" сокамерникам — передавать наркотики и т. д.
"Мы знаем о таких явлениях на уровне разговоров, но, конечно, никто не может заявить, что видел это своими глазами, потому что тогда и сам окажется в сложной ситуации", — замечает правозащитница.
Ованнисян вспоминает ещё одно обстоятельство: после 2018 года правительство объявило о переходе от карательной политики к реабилитационной, то есть, после попадания человека в колонию начинается работа по его реабилитации, ресоциализации и последующему возвращению в общество, но это пока лишь декларативная политика, которая остается лишь на бумаге.
* Движение ЛГБТ признано экстремистским на территории России
