Вскоре на свет появится дочь канадского армянина Раффи Эллиота, которая станет первым ребенком в семье, родившимся на армянской земле — 120 лет спустя после спасения предков Раффи в годы Геноцида армян. О своих корнях и о своих подходах в бизнесе Раффи рассказал в интервью Sputnik Армения. Беседовала Лилит Арутюнян.
![Раффи Элиот Раффи Элиот - Sputnik Армения](https://cdn.am.sputniknews.ru/img/651/27/6512726_0:0:1600:1030_600x0_80_0_0_ae8fa2f87690bd0c7bee1cf4e075432f.jpg)
— Раффи, что побудило вас поменять Канаду на Армению?
— Как вы правильно заметили, родом я из Канады. Мой папа — канадец с ирландскими корнями, а мама — сирийская армянка. Но вырос я в армянской диаспоре Монреаля, посещал армянскую школу, по воскресеньям ходил в армянскую католическую церковь. Свою принадлежность к нации мы достаточно глубоко осознавали.
После обретения независимости Армения, как известно, находилась в очень тяжелом состоянии. Тогда моя мать, будучи стоматологом, основала Союз армянских врачей Канады и начала разворачивать в Армении и Карабахе благотворительную деятельность. Таким образом, мы очень часто ездили на историческую родину. Со временем я осознал, что быть армянином в Канаде не трудно, но сложно осознавать, что твои дети так или иначе утратят национальную идентичность.
Если же мои армянские корни что-то для меня значили, необходимо было найти путь, чтобы вернуться к истинной армянской культуре, которая живет только здесь. Руководствуясь этой мыслью, я постоянно находил какие-то стажировки и программы, которые позволяли почти каждое лето проводить в Ереване. Уже после окончания вуза я нашел работу сроком на год и в 2011 году перебрался сюда.
— То есть, именно мысль о потомках стала главной причиной вашего переезда…
— Да, это была своеобразная философская основа. Но, конечно, были и другие, более практические причины. Во-первых, отмечу, что независимо от моего происхождения, Армению я очень люблю. Она прекрасна, а люди — добрые, очень непосредственные. Ереван — маленький город, но очень красивый и динамичный.
— С чего вы начинали, когда только приехали сюда, и чем занимаетесь на данный момент?
— В самом начале я работал в международной компании, которая занималась евроинтеграцией Армении. Когда истек срок контракта, я нашел другие способы остаться здесь. Во-первых, к тому времени я уже встретил свою будущую супругу, и в начале 2013 года основал свой собственный бизнес.
На тот момент, прожив в Армении около полутора лет, я понял, что здесь очень сильные программисты. Еще я понял, что для ведения успешного бизнеса нужно постараться заниматься интернет-торговлей. Ведь границы с двумя соседями у нашей страны закрыты, что усложняет торговлю. К тому же сам внутренний рынок очень невелик. В итоге мы основали компанию по созданию и развитию сайтов, которая проработала несколько лет.
Много заказов получали от представителей диаспоры: им тоже было интересно не просто посылать деньги в Армению, а развивать что-то, от чего и они могли бы получать пользу. Например, если бизнесмен из Монреаля заказал у нас веб-сайт, то это полезно и для него, и для работающей в Армении компании.
— Но теперь профиль вашей деятельности несколько изменился…
— Да, как я уже сказал, у меня была компания, но заниматься развитием сайтов мы уже немного подустали, к тому же конкуренция сильно росла как на международном рынке, так и на локальном. Так мы решили воплотить в жизнь более интересную и где-то даже странную идею — основали компанию, которая является интернет-платформой для упрощения медицинского туризма. К этому меня подтолкнула моя личная история.
В Канаде у меня была проблема со здоровьем, которую так и не удалось решить. Потом, когда я приехал в Армению, нашел хорошего врача, который очень легко справился с этой проблемой. Помимо этого, мне часто приходилось слышать, что в Армении хорошие врачи, а лечение довольно недорогое…
Так, с 2014 года мы занимаемся развитием медицинского туризма, то есть "связываем" людей, которые хотят пройти лечение в Армении, с нашими местными врачами. Я знаю, что были попытки развивать здесь эту область, но серьезного опыта до основания нашей компании не было.
— Многие представители диаспоры пробуют обосноваться на своей исторической родине, однако большинство все же покидает ее. С какими трудностями приходилось сталкиваться вам?
— Вы верно говорите, действительно, многие пытаются утвердиться здесь, но лишь незначительная часть достигает своей цели.
На мой взгляд, разочарование связано с тем, что люди не очень четко представляют себе армянскую действительность, здешние реалии. Я уже отметил, что до своего переезда часто бывал здесь, то есть, у меня был некоторый опыт. Кроме того, я знал язык, историю страны, которая во многом объясняла поведение людей, казавшееся мне порой странным.
Многое, я понимал, являлось пережитком советской эпохи. А если меня обходили в очереди, я знал, что нельзя злиться, поскольку это невозможно изменить. Знаете, когда я переехал в Армению, то решил для себя, что буду делать все, чтобы изменить то, что я могу изменить, но приму то, что мне не под силу.
— Можно сказать, что этот принцип стал вашим секретом успеха…
— Да, я нашел такую сферу деятельности, которая и мне легко дается, и приносит некоторую пользу также Армении. Но часто я замечал, что представители диаспоры, которые хотят основать здесь какое-нибудь дело, относятся к нему больше как к благотворительности, нежели как к бизнесу.
Они думают: "Мы должны помочь нашим несчастным братьям из Армении, должны создавать рабочие места" и т.д. Это уже неправильный подход для ведения бизнеса, который приводит к ошибкам и к бессмысленным растратам в дальнейшем. Они слишком "открываются" и поэтому их часто обманывают. А потом эти люди разочаровываются и больше ничего не хотят слышать об Армении. Ведь нельзя же приехать сюда, дать какому-то знакомому крупную сумму денег со словами: "Возьми, создавай бизнес, рабочие места, я знаю, что ты армянин и не обманешь меня". Ну, естественно, обманет…
Кроме того, имеются, конечно, и объективные преграды: из-за небольшого внутреннего рынка некоторые виды деятельности просто не имеют смысла. К примеру, я бы не отказался от своей жизни в Канаде, чтобы переехать в Армению и продавать здесь шаурму — подобных пунктов питания около 8-10 на каждой улице. К тому же, есть и другие проблемы. Имею в виду некоторые пункты закона, работу налоговой службы, хотя она уже претерпела некоторые изменения.
— То есть ситуация улучшилась?
— На мой взгляд, да. За последние несколько лет кое-что улучшилось, в частности, пошло по пути электронизации. К примеру, когда я только основал свою компанию, должен был раз в месяц ходить в налоговое управление, а сейчас практически перестал, и с сотрудниками уже не встречаюсь, все действия выполняются онлайн. Так намного проще.
— В каких сферах в Армении видите потенциал?
— Их несколько: сельское хозяйство, информационные технологии, финансовая сфера, ну и туризм. Туризм — очень важная сфера, и, думаю, правительство до сих пор не осознает весь его потенциал. Изолированность Армении, на мой взгляд, меньше все отражается на этих областях. Они способны привлечь большие инвестиции, что, в свою очередь, поможет поднять уровень жизни в стране.
— Чего бы вы хотели добиться в Армении?
— Могу откровенно сказать, что жить здесь для меня — уже счастье. Хочу отметить также, что моя жена беременна и через месяц у нас будет дочь. Она станет первым ребенком в нашей семье, который родится на армянской земле. Такого в нашем роду не было на протяжении последних 120 лет (улыбается).
— Действительно, историческое событие…
— Да, для меня это очень важно. Жена, конечно, упрекает меня в излишнем романтизме, присущем репатриантам, ну и пусть, ведь это правда (улыбается).
Что касается бизнеса, то, конечно, я бы хотел, чтобы он стал международным. Например, чтобы через десять лет австралиец, используя нашу платформу, поехал бы на лечение в Таиланд. Компания при этом так и осталась бы армянской. Вот как армянская программа Picsart, о которой знают во всем мире. Надеюсь, таких компаний, которые смогут достичь больших успехов на международном рынке, станет больше.
— Значит будущее своих детей вы видите только в Армении?
— Да.
— А что если ваши дети пожелают вернуться в Канаду?
— Когда им будет 18 лет, они вольны будут делать то, что хотят. Но поскольку это будут мои дети и получат мое воспитание, вряд ли они примут такое решение (улыбается).